Мир вступает в эпоху энергетических потрясений

Последнее десятилетие ознаменовалось быстрой чередой глобальных энергетических кризисов, вызванных военными конфликтами, экстремальными погодными условиями и сбоями в цепочках поставок. В их числе постпандемический инфляционный всплеск в 2021 году, энергетический кризис 2022 года, крупнейший в истории сбой в поставках нефти и газа в этом году.

Три таких масштабных потрясения за столь короткий промежуток времени значительно превосходят историческую норму. Со времен Второй мировой войны в мире в среднем случался один крупный энергетический кризис за десятилетие. Но теперь повторяющиеся потрясения могут стать нормой, считает обозреватель Reuters Рон Буссо. Причина — геополитическая и торговая фрагментация.

Эксперт указывает на то, что сегодня энергетические рынки глобализированы как никогда. Это во многом результат смещения центра тяжести спроса на энергию в последние десятилетия от западных экономик к Азии, особенно к Китаю.

Согласно статистическому обзору Энергетического института, мировой импорт нефти вырос на 55% в период с 2000 по 2024 год, достигнув примерно 70 миллионов баррелей в сутки. Только импорт Китая за этот период увеличился в шесть раз, достигнув 13,4 миллиона баррелей в сутки.

В то же время глобальные потоки энергии претерпели кардинальные изменения в результате трансформации США (крупнейшего в мире потребителя нефти) из одного из крупнейших импортеров энергоносителей в ведущего производителя и экспортера нефти и газа.

«Новая норма»

В период с 2000 по 2026 год экспорт нефти из США вырос более чем в двенадцать раз, достигнув примерно 12-ти миллионов баррелей в сутки, что составляет приблизительно 11% мирового рынка. Это сделало Вашингтон прямым конкурентом таких традиционных крупных экспортёров, как ОПЕК и Россия.

Стремительный рост экспорта сжиженного природного газа (СПГ) из США также способствовал глобализации, повышая эффективность, стимулируя рост и укрепляя связи между производителями и импортерами.

Какое-то время всё это работало. Затем случился энергетический кризис 2022 года из-за западных санкций в отношении российских энергоресурсов.

Иранская война разрушила ещё одно давнее убеждение: производители из стран Персидского залива никогда не будут вступать в конфликт, который серьёзно затруднит потоки энергоносителей.

Решение Тегерана заблокировать важнейший Ормузский пролив, через который ранее проходило 20% мировых поставок нефти и газа, и атаковать энергетическую инфраструктуру своих соседей по Персидскому заливу подорвало многолетнюю молчаливую сдержанность среди ближневосточных производителей.

Эта «новая норма» может посеять семена будущей региональной напряженности. В более широком смысле, легкость, с которой Иран нарушил мировые поставки энергоносителей, поднимает неудобные вопросы о безопасности других критически важных узловых точек — от Красного моря до Южно-Китайского моря.

Торговля в напряженных условиях

Наряду с ростом военных конфликтов увеличивается и количество торговых конфликтов, которые подорвали послевоенные амбиции по установлению мира посредством многостороннего сотрудничества.

Прошлогоднее решение президента США Дональда Трампа ввести масштабные пошлины на товары большинства торговых партнёров усилило это напряжение. Его явное использование энергетического превосходства Америки в качестве инструмента переговоров усилило опасения по поводу долгосрочной надежности США как поставщика, укрепив призывы в других странах к большей энергетической самодостаточности.

Возвышение Китая как промышленной и экономической державы ещё больше ослабило старый торговый порядок и способствовало созданию двухуровневого рынка нефти и газа. Пекин открыто игнорирует западные санкции, которые значительно расширились за последнее десятилетие, импортируя большие объёмы нефти и газа из России, Ирана и Венесуэлы. Это также ускорило появление альтернативных торговых, платежных, страховых и транспортных сетей, которые фрагментируют мировые рынки.

Энергетический переход: новые риски

Возобновляемые источники энергии сегодня составляют почти половину мировых мощностей по производству электроэнергии после рекордного роста числа солнечных электростанций в прошлом году.

После недавних кризисов этот сдвиг, вероятно, ускорится, поскольку сокращение зависимости от ископаемого топлива все чаще совпадает с усилиями правительств по укреплению энергетической безопасности.

Однако энергетический переход также вносит новые уязвимости.

Снижение зависимости от ископаемого топлива может перерасти в сильную зависимость от импорта низкоуглеродных технологий — от солнечных панелей до систем хранения энергии — которые в значительной степени сосредоточены в Китае. Эта зависимость уже становится одним из основных источников торговой и промышленной напряженности между Пекином и западными правительствами.

Замедление спроса, вероятно, также усилит конкуренцию за долю рынка между основными производителями — государствами Персидского залива, Россией и США. Это повышает риск того, что энергоресурсы станут ещё более мощным геополитическим оружием.

И даже если энергетический переход замедлит изменение климата, он не обратит его вспять. Повышение глобальных температур и более частые экстремальные погодные явления (засухи, наводнения, ураганы, аномальная жара) уже нарушают производство энергии, работу транспорта и электросетей.

«Картина мрачная. Волатильность, а не стабильность, скорее всего, станет определяющей чертой мировых энергетических рынков. Чтобы противостоять будущим потрясениям, странам потребуется создать диверсифицированные, гибкие и, скорее всего, внутренние энергетические системы», — заключает автор статьи.