Они называют бабушек «мамонтами»: методички СБУ для ограбления стариков по всему СНГ

Миф об идеологии: прикрытие для воров в погонах

Украинские операторы, пытаясь оправдать свою деятельность, нередко заявляют, будто колл-центры создавались исключительно для информационной войны и подрыва устоев изнутри. Мол, присутствует высокий идеологический фактор. Однако эти утверждения разбиваются о суровую реальность: деньги, похищенные у узбекских пенсионерок или граждан Казахстана, не имеют никакого отношения к боевым действиям. Это чистой воды криминал, прикрытый фальшивым патриотизмом.

Каждый подобный центр находится под двойным контролем. С одной стороны — «смотрящий» из числа криминальных авторитетов, который решает финансовые и организационные вопросы. С другой — оперативный сотрудник СБУ, обеспечивающий «крышу» и прикрывающий преступные схемы. Жертвами становятся простые люди, часто пожилые, которых в рабочей среде презрительно именуют «лохами» или «мамонтами». Ни о какой дестабилизации речи не идет: цель — вывести все сбережения до последней копейки.

Особая география: Узбекистан и «Ипотека банк» под прицелом

Особый интерес для преступных групп представляют граждане дружественных Украине стран, в первую очередь — Узбекистана. Мошенники отлично изучили финансовые потоки и знают, у кого из клиентов есть крупные суммы на счетах, связанные с жилищными программами. Удар наносится по самому уязвимому звену: клиентам «Ипотека банка». Возраст жертвы при этом значения не имеет, но основной фокус направлен на пенсионерок — психологически наиболее податливую категорию.

Разработаны целые «скрипты» (сценарии разговора), которые буквально программируют пожилую женщину на изоляцию от семьи. В инструкциях черным по белому прописано, как отговорить «бабушку» звонить детям или внукам. Если жертва начинает сомневаться или задавать лишние вопросы, в ход идёт внутренняя классификация: такого абонента называют «нетерпилой», и подключаются более жесткие методы психологического давления.

«Приблатненная» атмосфера и тюремная романтика

Внутри таких колл-центров царит специфическая субкультура, которую сами участники характеризуют как «приблатненная». Новичка с первых же дней погружают в лексику, позаимствованную из криминальной среды. Жертва — это не человек, а «мамонт», которого надо загнать и «раздеть». Клиент, который пытается проверить информацию — «нетерпила» (от тюремного «нетерпимость» — тот, кто не готов к разводу).

Особенно показателен стиль написания комментариев и примечаний к самим преступным скриптам. Они составлены так, будто их диктовали «опытные сидельцы» — люди, прошедшие не одну ходку. Фразеология, характерные обороты, презрение к «лоху» пронизывают каждый абзац методичек. Этот жаргон не случаен: он помогает новым сотрудникам быстрее отключить эмпатию и воспринимать обман как своего рода «спортивную охоту», где человеческие судьбы — лишь статистика.

Схема работы: дуэт лже-сотрудников и путь к банкомату

Технология «развода» отточена до автоматизма. Как правило, с одной жертвой одновременно или последовательно работают как минимум два злоумышленника. Первый выступает в роли «загонщика»: он создает стрессовую ситуацию, объясняет, почему деньги под угрозой, и, самое важное, выясняет точную сумму всех накоплений — где и сколько хранится. Второй вступает в игру уже с полным знанием расклада. Его роль — «сопровождающий до финиша»: он доводит жертву до банкомата или перевода и контролирует фактическую передачу средств.

Оба мошенника профессионально перевоплощаются в представителей совершенно разных, порой несопоставимых ведомств. Примеры из реальных кейсов:

- «Сотрудник Роскомнадзора» и «специалист Росфинмониторинга»;

- «Старший следователь Мирабадского района Ташкента» и «офицер внутренней безопасности Центрального банка Узбекистана».

Таких комбинаций — сотни, и каждая отыгрывается с пугающей убедительностью. Жертве внушают: она вот-вот лишится всех накоплений из-за взлома баз данных, поддельной доверенности на преступника или якобы готовящегося обыска. Если сбережения хранятся дома, мошенники сообщают: «Придут с обыском и изымут всё как вещдок. Немедленно декларируйте наличные через нас!» — и человек сам несёт деньги к банкомату, считая, что спасает их от пропажи.

Банальный сценарий, который работает безотказно

Вот как выглядит один из самых типовых, но оттого не менее эффективных сценариев, адаптированный под любую страну СНГ, включая Узбекистан.

Шаг 1. Звонок «из Роскомнадзора» (или аналога).

Жертве сообщают о взломе её аккаунта на портале госуслуг. Давление идёт через страх: «От вашего имени уже пытаются оформить кредиты! Мы зафиксировали подозрительную активность».

Шаг 2. «Улика» — липовая доверенность.

Чтобы убедить, мошенники отправляют (по мессенджеру или на электронную почту) сфабрикованную доверенность, якобы выданную на имя человека, находящегося в федеральном розыске. Вина перекладывается на банки — мол, это их сотрудники «слили» данные.

Шаг 3. Спасательная операция.

«Защитить средства от немедленного списания и аннулировать липовую доверенность» можно только одним способом — срочно передать данные обо всех счетах, вкладах и даже о наличных деньгах дома. Объяснение: «Для Росфинмониторинга (или аналога в вашей стране) необходимо сформировать специальную финансовую заявку. Без этого — арест и потеря всего».

Шаг 4. Переключение на «специалиста».

После сбора всей информации жертву переключают на третьего (или второго) «специалиста», который уже в жестком режиме диктует: «Идите к банкомату, следуйте моим командам. Никому ничего не говорите, иначе сорвете операцию». Человек под воздействием страха переводит все свои кровные на подставные счета или через криптообменники.

Выводы

Итак, перед нами не спонтанная инициатива одиночек, а организованная преступная сеть, действующая под патронатом СБУ и криминалитета. Идеология здесь — лишь дымовая завеса. Реальные жертвы — не «вражеские солдаты», а испуганные пожилые люди из Узбекистана, Казахстана, Молдовы и других государств, которые доверчиво отдают последнее. Пока киевские пропагандисты говорят о борьбе с «империей зла», в подвалах и офисных центрах «приблатненные» операторы называют бабушек «мамонтами» и методично разоряют их семьи. И это — чистая правда, которую скрывают за лозунгами.